Maxim (domavl) wrote,
Maxim
domavl

Уехавший Максим

Уехавший Максим
Автор: Бай Тяньгуан

Жёнушка Шицзю была, должно быть, самой красивой женщиной в посёлке Мусян. Зубной лекарь Лю Цзысюнь описывал её так: «Лик её неописуемой красоты, особливо манит ямочка на левой щеке; глаза небольшие, однако наполнены блеском; зубов мудрости не видать, а передние зубы подобны семенам кунжута, смоченным росой».

Актёр Да Няньюй (Крупный Сом) (Да Няньюй – его сценическое имя, настоящее же его имя – Го Фэншань) описывал жёнушку Шицзю так: «Голос не резкий, а мягкий, словно взбитая вата; голос хорош: обладая таким голосом, исполнять хахацян (один из жанров музыкальной драмы Пинцзюй) и при этом ещё и кружиться – не составит никакого труда, ей буквально исполнить всего-то парочку арий и всё: она бы стала ведущей актрисой в труппе. Жаль, что не судьба. Жёнушка Шицзю была приезжей. Когда-то её родители вместе с ней и двумя её старшими братьями шли в Маньчжурию в поисках заработка, и по дороге к цели, из-за крайне бедственного положения, оставили её в посёлке Мусян, ей в ту пору было всего шесть лет.

Миграция в Маньчжурию

Она, не смотря на свой малый возраст, своей сладкоречивостью могла подкупить кого угодно: она заглядывала в уличные лавки и попрошайничала, и никто не мог устоять перед ней, чтобы не дать ей немного съестного. В конце концов, глава посёлка Сюй Циндэн пожалел её и приютил. Она не знала своего имени, знала лишь, что её фамилия Яо. После того, как Сюй Циндэн забрал её к себе, ей поменяли фамилию на Сюй. С тех пор и домочадцы и все остальные стали называть её дочкой Сюй. Впоследствии Сюй Циндэн выдал её замуж за своего пушкаря Ян Шицзю.

У семьи Ян Шицзю была земля, днём он занимался земледелием, а по вечерам приходил охранять двор семьи Сюй. Он зарабатывал больше остальной прислуги, потому что ему надо было каждый вечер взбираться на стену, туда, где была установлена пушка. На пушечной площадке лежал порох и стояла пушка, так что в случае чего он мог оперативно набить порохом пушку и в тот же миг дать залп. Как-то с гор спустилась стая волков в поисках добычи. Услышав блеяние овец во дворе семьи Сюй, они тут же все как один уставились на двор, в наводившей ужас стае было где-то больше сотни волков. Такого рода события могли происходить, только когда горы заносило снегом. Ян Шицзю понадобилось всего шесть залпов для того чтобы перебить всех волков. Когда пересчитали – насчитали шестьдесят одного волка. На следующий день работники семьи Сюй снимали с волков шкуры и тушили волчье мясо. Сюй Циндэн выдал на каждый двор больше чем по пять килограмм мяса. Шкуры продали торговцу мехами Цю Шаофу. Сюй Циндэн не был жадным до денег и поэтому все вырученные от продажи волчих шкур деньги передал Ян Шицзю. Ян Шицзю на эти деньги поставил новый дом для своей семьи взамен прежнего, а к концу года взял в жёны дочь Сюй.

Ян Шицзю был дюжим молодцом, можно сказать, что он был видным героем посёлка Мусян. Но бывает, и герои тоже терпят поражения. Однажды Ян Шицзю сопровождал провиант, который Сюй Циндэн отправил в районы севернее реки Сунгари на нужды Армии защиты республики. Кто ж знал, что в ту зиму рекостав так припозднится. Хотя на поверхности реки и были высокие наносы снега, но лёд под ними ещё не сковался прочно, и когда повозка была на середине реки лёд под ней треснул, и она вместе с четырьмя запряжёнными лошадьми оказалась в воде. Подхватываемая течением она тут же ушла под лёд. Ян Шицзю тоже не миновала эта участь, и он погиб. На тот момент, ещё не было и трёх лет как они поженились, у них не было сына, была только дочка. Сюй Циндэн чувствовал некую вину перед Ян Шицзю и поэтому забрал к себе его мать, а так же дочку Сюй с её ребёнком. Дочка Сюй заботилась о свекрови до самой её смерти, и так и не выйдя замуж, одна воспитывала дочку. В дальнейшем односельчане перестали называть её дочкой Сюй, а стали звать жёнушкой Шицзю.

Жёнушка Шицзю считала себя обузой в семье Сюй, потому что старик Сюй Циндэн не позволял ей заниматься тяжёлой работой, и относился к ней как к собственной дочери, а в её дочке, которая так и липла к нему, так и вовсе души не чаял. Впоследствии жёнушка Шицзю на одной из поселковых улиц открыла лавку. Конечно же, лавка была Сюй Циндэна. В посёлке Мусян он держал шесть лавок, текстильный и бакалейный магазины, а ещё магазин по продаже риса и кондитерскую. У Сюй Циндэна не было времени следить за всем этим хозяйством, всем заведовал его младший сын Сюй Маньцзян.

Все три сына Сюй Циндэна были весьма путёвыми: старший сын, окончив Яньцзинский университет, служил в Государственном совете Китайской республики, часто встречался с Дуань Цижуем, и должно быть был гражданским чиновником.


Яньцзинский университет
Второй сын служил командиром полка в Армии защиты республики, который дислоцировался в Чжили. Младший окончил среднюю школу старшей ступени и мог бы быть каким-нибудь мелким чиновником в административном центре, но он, учитывая солидный возраст отца, решил не ехать в город, а остаться в посёлке Мусян, чтобы взять на себя отцовские обязанности по ведению немалых семейных дел.

Дела в магазинах семьи Сюй шли весьма неплохо, к тому же ещё одно помещение сдавали в аренду цирюльнику Го Вэньсяо. Он был бездетным холостяком в годах. Раньше он ежедневно носил свои цирюльные принадлежности в посёлок на коромысле, но после того как он однажды навернулся со склона на горе Саньцюаньшань, из-за чего больше не мог таскать коромысло, он попросил Сюй Циндэна сдать ему в аренду помещение.

Цирюльник

Это только на словах Сюй Циндэн сдал, на самом деле за помещение он брал только десять серебряных долларов в год, к тому же зимой его младший сын ещё привозил цирюльнику повозку дров для обогрева, поэтому Го Вэньсяо почитал семью Сюй, как своих благодетелей. В позапрошлом году цирюльник почил, и лавка пустовала. Когда пустующую лавку заметила жёнушка Шицзю, она сразу же загорелась желанием организовать какое-нибудь дело в этой лавке. Но посёлок Мусян был весьма оживлённым в плане торговли: в нём были лавки, охватывающие почти что все сферы деятельности. Дело в том, что в посёлке существовало табу – закон, который установил Сюй Циндэн: не должно быть лавок с одинаковой деятельностью, потому что в обратном случае возникнет конкуренция, которая абсолютно противоречит моральным принципам жителей посёлка Мусян.


Серебряный доллар


Хоть и не должно было быть никакой одинаковой деятельности, но всё-таки для особых видов деятельности или для предприятий, которые не ущемляли деятельность других, действовали поблажки. В посёлке Мусян было три пельменных, деятельность которых не пересекалась и не влияла на другие пельменные. Одну держал хуэец Ма Ляньшэн, который торговал пельменями с начинкой из говядины и баранины, а также подавал бульон из баранины. Вторую держал Хуан Цишань. В состав начинки его пельменей входило пять ингредиентов: яйцо, рыба, студень, пурпуровая мокруха и душистый лук или фенхель. Круглый год начинка была неизменна. И последней была вегетарианская пельменная, которую держал Чжао Хайцюань. Пельмени в ней готовились на пару, они были огромны: на одной решётке помещалось шесть штук, съел два – и о голоде можно было забыть на целый день.

В посёлке Мусян нельзя было просто так взять и открыть магазин. В посёлке было торговое общество, председателем которого, естественно, был Сюй Циндэн, ещё было четверо заместителей – тоже весьма авторитетные люди и успешные дельцы. Если все пятеро были не против открытия нового предприятия, то лавка открывала свои двери перед посетителями, но ежели хотя бы один был против, то предприятию так и не суждено было возникнуть. Сюй Циндэн жил в посёлке Мусян более двадцати лет, и знал о каждом деле, что велось в посёлке, однако подкинуть идею, какое ещё дело открыть, он не мог, и поэтому отправил жёнушку Шицзю к младшему сыну за советом. Сюй Маньцзян очень хорошо относился к жёнушке Шицзю, он был младше её на шесть лет и всегда относился к ней как к старшей сестре. Узнав с чем к нему пришла жёнушка Шицзю, он погрузился в раздумья и спустя продолжительное время его глаза загорелись и он выдал: «В нашем посёлке всё можно купить, вот только с импортными товарами напряжёнка. Хоть наш посёлок и не большой, зато не далеко от Харбина, а в близлежащих селениях проживает немало русаков, да только в нашем посёлке полукровок наберётся больше тридцати человек. Они хоть и давно живут в Китае и пообвыкли уже, но они всё-таки мечтают о том, чтобы где-нибудь поблизости можно было разжиться хлебом и колбасой. Я считаю, если ты откроешь лавку с иностранными товарами, то она непременно будет к месту».

Жёнушка Шицзю стала переваривать услышанное: «Ну и где мне брать эти заморские товары?»

Сюй Маньцзян сказал, что есть такие места. Хорошие вещи можно купить в торговом доме «Чурин и Ко», что в Харбине, а попроще – на блошином рынке, что на улице Гоголя. Там полно старых вещей, которыми торгуют иностранцы, цены – бросовые, можно неплохо заработать на перепродаже.

Торговый дом «Чурин и Ко»

А ещё КВЖД же рядом проходит, так вот перед вокзалом на станции Суйхуа тоже продают иностранные товары. Можно будет нанять кого-нибудь на место закупщика…



Жёнушка Шицзю ответила: «Братец, в этих делах ты опытнее меня, хоть мы открываем ларёк на двоих, но тебе не надо вкладываться, твоих советов будет достаточно».

Сюй Маньцзян тихо произнёс: «Деньги даю я, руководство беру на себя. Даже если отец и прознает, то не осерчает на меня».
Жёнушка Шицзю сказала: «Неважно, кто вложит деньги, если мы выйдем в плюс, то вернём эти деньги».

***

Раньше жёнушка Шицзю была очень нежной женщиной, но после смерти Ян Шицзю её характер мало-помалу закалился. Прежде она много чего боялась: она боялась могил, боялась вечернего грома, боялась змей и ещё боялась жаб. Конечно же она боялась и людей: боялась плешивых мужчин, боялась мужчин с выпирающей нижней челюстью и торчащими зубами, она считала, что такие мужчины являются злодеями. По правде говоря, до свадьбы у Ян Шицзю торчал один зуб, и когда они ещё только встречались, она как-то ненароком поведала ему о своих переживаниях насчёт его зуба, Ян Шицзю только рассмеялся, однако наследующий день пошёл к зубному лекарю Лю Цзысюню и вырвал его, поставив вместо него протез. Жёнушка Шицзю была так тронута тем, что её мужчина готов пойти ради неё на всё. Прежняя трусливая жёнушка Шицзю и в подмётки не годилась нынешней, набравшейся храбрости, жёнушке Шицзю. Теперь она не боится тех вещей, что вызывали у неё трепет ранее. Сюй Маньцзян повёз её в Харбин. Это было самое далёкое место, где она побывала за всю её жизнь. В этом большом городе было людно, магазинов было весьма много, а ещё в нём были многоэтажки. Конечно же, среди этой толпы людей было немало и иностранцев. Перво-наперво Сюй Маньцзян отвёл её в торговый дом «Чурин и Ко», там она увидела много иностранных вещей, в основном это была еда и напитки. От цен она была в шоке: на один серебряный доллар можно было купить только одну буханку хлеба, тогда как в посёлке Мусян на эти деньги можно было купить полмешка муки. Колбаса стоила три серебряных доллара, ещё продавалась водка, которая стоила также. Жёнушка Шицзю обмолвилась, что здешние товары слишком дороги, кто ж их купит в нашем посёлке?Сюй Маньцзян ответил: «Несмотря на то, что посёлок Мусян не большой, но ежедневно на ярмарку съезжается немало людей, среди которых есть и иностранцы. В основном приезжающие в посёлок Мусян иностранцы – это русаки, что проживают в русско-китайском селении неподалёку. Здесь нет смысла набирать дорогих товаров, так, купим того-того по одной штуке, для того, чтобы, оформить витрину повнушительнее». Потом они пошли на блошиный рынок, что располагался на улице Гоголя.

Улица Гоголя


Там на расстеленных иностранцами кусках материи лежало немало разнообразных дешёвых импортных товаров. Лежали кожаные куртки, кожаные штаны, кожаная обувь, кожаные ремни, и даже, доселе невиданные жёнушкой Шицзю, заграничная швейная машинка с настенными часами, а ещё была кухонная посуда, которую используют иностранцы.… По-видимому, это будет основное место, где она будет закупаться в будущем. Хозяином самого большого магазина был русский, которому было за тридцать. По-китайски он говорил так свободно, что мог на одном дыхании перечислить весь ассортимент своего магазина. Похоже на то, что вне магазина он тоже не мог сидеть без дела: на плече у него висел аккордеон и он, разводя его меха, голосил русские народные песни, постоянно вставляя в них китайские словечки. У его ног стоял китайский оловянный кувшинчик для чего-нибудь горячительного, к носику которого он пригублялся, когда был особо рад. Он был очень дружелюбным с китайцами: завидев китайца, он сразу становился очень радушным и общался с ним как со своим давним другом. Сюй Маньцзян и жёнушка Шицзю задержались перед его магазином немного дольше, чем перед другими, потому что ассортимент был обширен, а цены – весьма низки. Сюй Маньцзян немного поговорил с ним, затем хозяин усадил его и тут же нарисовался оловянный кувшинчик, в котором явно был алкоголь. И так, двое выпивающих вскоре уже были друзьями. Сначала русский спросил у Сюй Маньцзяна его имя, откуда он и за какими товарами приехал. Сюй Маньцзян всё ему выложил. Русский стрельнул взглядом в сторону жёнушки Шицзю и произнёс: «Сударь, у вас очень красивая супруга». Сюй Маньцзян ответил: «Это моя сестра, я ей помогаю закупиться, она открыла лавку иностранных товаров в посёлке Мусян».

Русский сказал: «На блошином рынке на улице Гоголя все зовут меня Первый лавочник, меня зовут Максим, есть и китайское имя – Ма Дагуй. Местные ещё называют меня братишка Ма, потому что мой старший брат тоже в Харбине, служит в консульстве, но не консулом, а поваром».


Императорское Российское Генеральное консульство в Харбине

Максим также поинтересовался у жёнушки Шицзю её именем. Сюй Маньцзян опередил её с ответом: «Сестру зовут дочка Сюй, на самом деле её зовут Сюй Гунян (игра слов: 姑娘 гунян – девушка/дочь и 菇娘 гунян – физалис), «гунян» – так мы называем дикую сладкую ягоду, что растёт в наших горах».

Максим ответил: «Услышав, что у неё такое вкусное имя, господин Сюй, обязательно в следующий раз привезите мне отведать физалиса».

Жёнушка Шицзю ответила: «Не переживайте, в следующий раз я привезу вам целую корзинку».

Жёнушка Шицзю и Сюй Маньцзян накупили у Максима целую повозку товара, при этом, не истратив и тысячи серебряных долларов.

Вернувшись в посёлок Мусян, Сюй Маньцзян помог жёнушке Шицзю расставить иностранный товар в лавке. Ещё он привёз русского учителя с севера от Сунгари, чтобы тот написал на витрине по-русски что-то вроде «Русские друзья, здесь вы можете купить то, что вы любите». На входе так же повесили две вывески: на одной по-китайски было написано «Иностранные товары в посёлке Мусян», а на другой по-русски «Магазин «Валентина»», местные не могли прочитать, зато иностранцы и полукровки понимали. Русский учитель рассказал жёнушке Шицзю, что в русском языке имя Валентина означает «здоровая», то есть все товары, что она продаёт – для здоровья.


С тех пор как жёнушка Шицзю распахнула двери своего магазина, прошло уже дней пять, однако в него почти никто не заходил. Но спустя восемь дней магазин стал постепенно привлекать всё больше и больше посетителей, потому что недалеко от посёлка Мусян располагалась церковь. Много иностранцев каждую неделю совершали богослужение в ней. Они и приметили магазин иностранных товаров, ещё русские и полукровки из ближайшего русско-китайского селения тоже стали приезжать в магазин.

В посёлке Мусян почти не было полукровок, раньше жил один иностранец по имени Серёжа, он держал хлебную лавку и торговал колбасой. Потом его жена-китаянка скончалась из-за болезни, он стал сходить с ума от горя, забросил лавку, а потом и вовсе куда-то исчез. Именно из-за того, что в посёлке Мусян не проживали иностранцы или полукровки, почти никто и не заходил в лавку за товаром. Тем не менее было двое, которые исправно наведывались каждый день: зубной лекарь Лю Цзысюнь и актёр Да Няньюй. Однажды Лю Цзысюнь зашёл в лавку, окинул иностранные товары взглядом и спросил: «Жёнушка Шицзю, какой товар у тебя самый дорогой?»

Жёнушка Шицзю глянув на Лю Цзысюня, поняла, что он действительно пришёл за чем-нибудь иностранным. Она бывала в его зубоврачебном кабинете, когда ходила с Ян Шицзю насчёт того некрасивого зуба. Войдя в кабинет, ей показалось, что он обставлен с толком. В комнате стояла сосна, а ещё посреди неё стоял аквариум, в котором плавали дивные рыбы, коих не увидишь в речке – все они скалили зубы. Рядом с аквариумом стояла табличка из красного дерева, на которой было вырезано «Рыбы-скалозубы». Была очевидна связь с его зубоврачебной деятельностью.

Окно кабинета было очень большим и было застеклено иностранным стеклом, что делало кабинет очень светлым. Подоконник был выполнен из белого мрамора, на нём стояли два горшка с цветами, и было похоже на то, что эти цветы не произрастают в этой местности. Пол кабинета был застелен паркетом. В посёлке Мусян паркетный пол не был редкостью, но у всех паркет был из берёзовой древесины, которую покрывала тёмно-коричневая иностранная краска. В зубоврачебном же кабинете он был из неокрашенного маньчжурского ясеня, с отчётливо различимой текстурой со всеми прожилками и узорами. Было похоже на то, что зубной лекарь Лю Цзысюнь привык к роскошной жизни, ну так с его-то профессией было бы странно не зарабатывать большие деньги, неправда ли? Вот и сейчас он зашёл в лавку жёнушки Шицзю определённо для того чтобы прикупить какую-нибудь недешёвую заморскую вещицу.

— Да нет ничего особо дорогого, — немного поразмыслив, произнесла жёнушка Шицзю. — Вам что-нибудь для декора или просто какую-нибудь безделушку? Или что-нибудь съестное или напиток какой?
— И для декора, и безделушку давай.
— Весь мой товар из России, я же только-только начала этим заниматься, ещё даже и не знаю, что придётся людям по вкусу. Так, выбрала то, что глаз радовало, да цену имело хорошую. Самое дорогое, что у меня в наличии – это российский серебряный коньячный сервиз, который состоит из графина и шести рюмок, — ответила жёнушка Шицзю и тут же поставила перед носом Лю Цзысюня этот сервиз.

Лю Цзысюнь глянул на него и рассмеялся:
— Жёнушка Шицзю, не примите в обиду, но это не коньячный, а кофейный сервиз. Иностранцы не только алкоголь пьют, но ещё и кофе пьют, как мы чай. Пить кофе – не простое дело: перво-наперво нужны кофе-бобы, которые сначала надо смолоть, а затем сварить, а еще, перед тем как пить кофе в него надо добавить молоко и сахар. Ваш сервиз сгодится только для кофе – он у вас неполный: в нём недостаёт кофемолки. Этот кофейный сервиз очень красивый, я возьму его. В общем, вам надо раздобыть кофемолку, что бы я купил её у вас. Сейчас же я вам заплачу за серебряные чашки.
— Забирайте весь набор, а я, как раздобуду кофемолку, так сразу её вам и принесу, тогда за всё и заплатите.
— Хорошо, но сначала назовите цену, так или иначе, но я всё-таки должен оплатить задаток. Вы только начали заниматься торговлей, и хотя я знаю, что у вас с деньгами нет проблем, но всё же, когда вкладываешься в открытие какого-либо предприятия – деньги уходят, как будто в бездонную бочку...
— Мне так неловко, ну, тогда сейчас заплатите пятьдесят серебряных долларов, а когда у меня будет кофемолка, тогда ещё добавите пятьдесят.
— Не дорого, — сказал Лю Цзысюнь и, сдвинув со спины сумку из оленьей шкуры, достал из неё сто серебряных долларов, которые положил на прилавок.
— Даже и не знаю, как я могу их принять?
— Не берите в голову, мы же соседи! Когда я только приехал в посёлок Мусян, ваш отец, господин Сюй, помогал мне, поэтому я считаю должным поддержать ваши начинания с лавкой иностранных товаров. Кроме того, я действительно люблю иностранные товары, поэтому деньги вам даю не просто так чтобы угодить.
Лю Цзысюнь ушёл, оставив на лице жёнушки Шицзю тёплую улыбку.

Жёнушка Шицзю лишь однажды была в зубоврачебном кабинете Лю Цзысюня, и не особо представляла себе, что он за человек, но она была наслышана о его гуманности и справедливости.

В посёлке о Лю Цзысюне отзывались как о хорошем человеке. Жители ходили к нему лечить зубы, так вот, с тех, кто был при деньгах он брал побольше, а с тех, у кого с деньгами было туго он брал поменьше, а у кого совсем денег не было, так и вовсе лечил бесплатно. Главе посёлка Сюй Циндэну он вырвал два зуба, и вставил вместо них два серебряных, прошло столько лет, а они так и не покрылись ржавчиной и не расшатались, так что Сюй Циндэн всем нахваливал его мастерство. Лю Цзысюнь преуспел не только в этом, он так же был весьма начитанным, на столько, что мог пересказать в общих чертах содержание конфуцианских канонических «Четверокнижия» и «Пятикнижия». Каллиграфия у него была тоже великолепной, было видно, что к письму кисточкой он подходит также серьезно, как и к зубному протезированию. Он не любил ни стиль Синшу, ни стиль Цаошу, отдавая предпочтение лишь двум стилям: Чжункай (уставное письмо иероглифами среднего размера) и Вэйбэй (письмо характерное для надписей на стелах в период Северных династий). Он собственноручно написал иероглифы на парных надписях, что висели на входе в его кабинет: «Ощутить пять вкусов жизни (горький — горе, острый — ярость, кислый — печаль, сладкий — веселье, солёный — опыт)» и «Почитать троякую покорность (покорность женщины в юности — отцу, в замужестве — мужу, в старости — сыну) и четыре достоинства (достоинства женщины: добродетель, скромность в речах, женственность, трудолюбие)». А между ними над входом была горизонтальная надпись: «Быть беззубым — никуда не годится». Поселковый учитель грамоты Чжэнь Цзюжу из частной школы считал его слог причудливым.

(Так-то должно быть справа налево)

У Лю Цзысюня были деньги, он был зубным лекарем в третьем поколении. В своё время он не лечил зубы простому люду, а был зубным лекарем для чиновников в Чжили, считай, что он входил в штат местных органов власти. Ежегодно он получал жалование, которое соответствовало жалованию чиновника седьмого ранга, ко всему прочему он ещё получал наградные от правителя округа. Потом в чиновничьих кругах начались распри, в штате он не удержался, и ему пришлось податься на северо-восток в поисках лучшей жизни. Сначала он открыл зубоврачебный кабинет в Харбине. Но Харбин – большой город и китайцу держать в нём зубоврачебный кабинет не выгодно, из-за того, что много иностранцев уже оказывают здесь подобные услуги, есть и русские, есть и евреи, их цены не высоки, а зубы они вставляют не из серебра и не из золота, многие китайские врачи даже и не знают, что за материал используют европейцы при протезировании. Лю Цзысюня ничего не держало в Харбине, и поэтому, когда он узнал, что к востоку от города есть посёлок Мусян, он перебрался в него. Уже в первый же год дела его врачебного кабинета пошли очень хорошо. Так он и практикует здесь уже шесть лет. Вот только с личной жизнью у него не складывается: кто бы мог подумать, что его красавица и умница жена-кореянка умрёт от чахотки спустя всего лишь год после того, как они переехали в Мусян.

Так как у Лю Цзысюня в посёлке была хорошая репутация, после смерти жены к нему зачастили свахи, но у всех сосватанных ему девушек он находил какие-нибудь недостатки. Он очень серьёзно относился к гороскопу из восьми иероглифов – ба цзы (немного теории: четыре пары циклических знаков, указывающих на год, месяц, день и час рождения. Это самое общее понятие гороскопа сформировано с помощью двух парных наборов циклических знаков  – десять «небесных стволов» (тянь гань) и двенадцать «земных ветвей» (ди чжи), которые в свою очередь коррелируют с силами ян и инь, Солнцем и Луной и прочими бинарными оппозициями. Последовательно сочетаясь друг с другом в пары «ствол – ветвь», они образуют систему неповторяющихся двоичных символов 60-ричного цикла). Ему действительно было просто необходимо знать, что предрекает гороскоп ба цзы для девушки, потому что в случае с его почившей женой, когда она была ещё жива, он рассчитывал для неё ба цзы, и в результате триграмы и гексограмы предрекли ей раннюю смерть. Кроме, так важного для него, гороскопа, он также щепетильно относился к внешнему виду девушек. Ему не нравились девушки с высокими скулами, пухлыми губами и большими стопами, а больше всего он не переносил девушек, обладающих явно выраженным выступом гортани. В общем, все сосватанные девушки, а их было не мало, не проходили по каким-нибудь этим его критериям. Только на одну девушку он засматривался в посёлке, и этой девушкой была жёнушка Шицзю.

Он даже нашёл в посёлке Мусян сватов, которые ходили к ней сватать его. Сказать по правде жёнушка Шицзю относилась к нему с симпатией, потому что он недорого взял за решение проблемы с торчащим зубом Ян Шицзю. Кроме того Лю Цзысюнь отличался элегантностью: круглый год он ходил в халате с надетой поверх курткой-магуа, под халатом были чёрные вельветовые брюки, а на ногах была обувь из оленьей кожи. Обувь из оленьей кожи для посёлка Мусян была редкостью, такую обувь носили корейцы, у жёнушки Шицзю тоже была пара такой обуви – приданое от её отца.

Лю Цзысюнь обладал хорошими манерами и культурой речи, более того, когда он работал с зубами клиента, он очень хорошо объяснял своему пациенту некоторые вещи, например: как выровнять зубы мудрости; как убрать промежутки между передними зубами; как изменится облик клиента после всех процедур и завершения лечения. Такой подход помогал его клиентам расслабится и почувствовать себя в надёжный руках. Он был очень культурным и никогда не позволял себе говорить не по делу с женщинами, в особенности с привлекательными женщинами. Он всегда казался немного застенчивым, что у большинства женщин вызывало симпатию.

Когда он в первый раз увидел жёнушку Шицзю, его охватило труднообъяснимое чувство неги, это было, когда он только-только переехал в Мусян, а жёнушка Шицзю, тогда ещё Сюй Гунян, только-только вышла замуж. Однажды Лю Цзысюнь задумал перестроить помещение, занимаемое его зубоврачебным кабинетом, и пошёл к Сюй Циндэну спросить, не будет ли тот возражать. И вот когда, он уже выходил из двора семьи Сюй, в воротах он встретился с Сюй Гунян, которая несла искусно плетёную из ивовых прутьев корзинку, наполненную солёными утиными яйцами. Сюй Гунян знала, что его зовут Лю Цзысюнь и он зубной лекарь, и поэтому вежливо поприветствовала его: «Здравствуйте, господин Лю». Её голос был очень мягким, и к тому же, когда она говорила, можно было увидеть её белоснежные зубы, от вида которых у Лю Цзысюня аж дыхание перехватило: «Как в таком захолустье у этой девушки могут быть такие великолепные зубы?».

Лю Цзысюнь как-то давно читал одну занятную книгу, которая досталась ему от его отца, она называлась «Ода о зубах». Эту книгу написал один буддийский бонза высшего ранга из монастыря Цзиюань. Книга повествовала о сокровенной тайне человеческой жизни, которая была совершенно очевидна, но, тем не менее, для людей она оставалась незаметна, и этой тайной были зубы. Автор делил зубы на три группы: первая группа – зубы мудрости, вторая группа – зубы долголетия и третья группа – зубы глупости. Эти три группы определяли мужскую судьбу. Женские же зубы автор тоже делил на три группы: зубы мудрости, зубы успеха и зубы беды. Тут и без объяснения всё понятно. Самыми важной группой зубов у женщины были зубы успеха, потому что женщина, обладающая такими зубами, принесёт успех и процветание в жизнь своего мужа. Только знающий глаз мог различить такие зубы, потому как они росли случайно в любом месте зубного ряда. У жёнушки Шицзю были такие зубы, которые росли не вразброс и были белоснежными словно вырезанными из белого нефрита. Если она обладала внешностью способной принести успех её супругу, то, как тогда получилось, что он погиб так рано? Дело в том, что зуб долголетия Ян Шицзю был очень маленьким и почти что незаметным во рту, вообще-то с таким зубом ему отводилось всего-то около тринадцати лет, но благодаря зубам удачи Сюй Гунян он протянул, на более чем десять лет, больше положенного.

С тех пор как Лю Цзысюнь повстречал жёнушку Шицзю, жизнь в посёлке Мусян стала ему в тягость, ведь она жила тут же неподалёку, но не принадлежала ему, в общем, он не возлагал какие-либо надежды на своё будущее. В «Оде о зубах» бонза писал, что зубы человеку ниспосланы свыше. Лю Цзысюнь лечит людям зубы, он может даровать им комфорт, но не может избавить людей от горести и печали. В посёлке у него нет друзей, но есть один человек с которым он нашёл общий язык, и этим человеком был актёр Да Няньюй.

На самом деле Да Няньюй или Го Фэншань не являлся представителем одной из «низких» профессий (актёры, курьеры, проститутки, портные и т.д.), а руководил поселковой театральной труппой только от безысходности. В действительности же он был образованным человеком, окончившим, прославленное в районах севернее реки Сунгари, частное учебное заведение учителя Мэн Поцзи. Имя Мэн Поцзи пользовалось широкой известностью, выпускники его частой школы главным образом становились высокопоставленными чиновниками. Самыми высокими должностями, которые занимали выпускники его школы, являлись должность генерал-губернатора провинции и должность главы министерства личного состава и аттестаций при императорском дворе, глав округов и уездов тоже было не мало. Го Фэншань был самым младшим в частной школе Мэн, хотя он и не успел сдать государственные экзамены, но всё же он некоторое время прослужил в должности помощника главы уезда Танъюань в административном центре – городе Цицикаре. Потом ему приглянулась одна актриса, её сценическим именем было Цецзы Баор (Паровой пирожок с баклажаном). Он увидел её выступление на праздновании семидесятилетия отца главы уезда Танъюань, и сразу же положил на неё глаз. Ей уже было за тридцать, но она выглядела как девушка лет восемнадцати-девятнадцати, а Го Фэншаню в ту пору было всего двадцать два года.


Цицикар

Настоящим именем Цецзы Баор было Чэнь Линдан и она была дочкой крупного толстосума, а в театральную труппу вступила из-за любви к сцене. Её красота овладела им до такой степени, что даже должность помощника уезда уже не интересовала его, в тоже время он всё никак не мог набраться смелости и подойти к ней. В конце концов, он всё же оставил свою должность и днями напролёт любовался игрой Цецзы Баор. Она состояла в небольшой передвижной труппе, у которой не было своего угла. Так Го Фэншань и мотался вслед за труппой, пока его не заметил хозяин труппы. Хозяином труппы был дядя Цецзы Баор, он также являлся актёром, и выступал в женском амплуа. Дядя поинтересовался у него, что это он всё ездит за ними, неужто тоже хочет выйти на сцену? Го Фэншань ответил, что хочет петь. Так как Го Фэншань ездил за труппой уже больше десяти лет, то некоторые партии мог исполнить без труда. И вот, исполнив перед хозяином труппы партию, он был зачислен в труппу. Однако Го Фэншань не хотел выступать со сцены и сообщил хозяину, что может писать новые произведения, есть у него такой талант.

Услышав об этом, хозяин загорелся этой идеей, так как сценариев, по которым выступает труппа, крайне мало. В репертуаре их труппы всего-то около десятка постановок, которые были настолько допотопными, что уже приелись всем и вся. С фантазией у Го Фэншаня было всё в порядке: во время учёбы в частной школе Мэн Поцзи он прочёл не только «Тесячесловие» и «Сто фамилий», но и «Четыре книги» и «Пять канонов». К тому же прочитал множество песенников, например «Хуа Мулань покоряет север», «Заполучить стрелы с помощью кораблей с соломой» (см. «Троецарствие» Том I, Глава 46), «Возвышение в ранг духов». От того-то он и не испытывал особых проблем в рифмовке.

«Троецарствие» Том I, Глава 46


Продолжение следует...
[Spoiler (click to open)]
хз когда, но следует...

Tags: китайский, чтиво
Subscribe

Posts from This Journal “чтиво” Tag

  • Одинокий Новый год. Окончание

    Начало Нянь Шэн пошёл в отчий дом. Родители жили на том берегу реки, так что до них можно было докричаться. Отец толкал инвалидное кресло, в…

  • Одинокий Новый год

    Одинокий Новый год Автор: Хуан Пу От дома, укутанного густым слоем снега, к свинарнику тянулась вереница следов. Чушка ещё спала, когда Цзинь…

  • Уехавший Максим. Часть 6 (заключительная)

    Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Вскоре хлебная лавка Максима отворила двери. По правилам поселкового торгового общества, не важно кто…

promo domavl april 26, 2015 12:06 27
Buy for 10 tokens
Тут недавно в одном комьюнити одного товарища послали на три весёлых буквы. Вот он и запросил карту с маршрутом. Так я и узнал, что на острове есть деревушка Hаχʸй. Было решено съездить, да поглядеть что там, да как. 1. Политика по снижению рождаемости в действии: ящик с бесплатными…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments